Анна Долгарева: С Добрым, Лешей Марковым, командиром «Призрака», я была хорошо знакома, но писать о нем почему-то не получалось

С Добрым, Лешей Марковым, командиром Призрака, я была хорошо знакома, но писать о нем почему-то не получалось. За все годы нашего общения я сделала всего одно интервью с ним, и то теперь перечитываю ни о чем толком не поговорили.

Я спросила его как-то, не скучает ли он по московской комфортной жизни здесь, где он спал по три часа, зачастую не имел возможности нормально поесть и помыться.

Я когда ехал сюда, у меня было такое опасение, - ответил он. - Я человек все-таки городской, я привык к определенному уровню комфорта. Причем не бытового комфорта, а комфорта интеллектуального. Мне хочется вечером сесть на диван, хорошую книжку почитать, доступ к интернету иметь, потому что у меня вся работа с этим делом связана. Ехать на войну, зная, что жить придется в лучшем случае в каком-то блиндаже, питаться чем попадется, носить то, в чем приехал я думал а смогу ли я выдержать? А не будет ли для меня это слишком тяжело? Вообще, просто не испугаюсь ли я? Я себя прекрасно знаю, и я себя к героям вообще никак не отношу. Поэтому я очень боялся, что я буду бояться. Испугался собственного страха. А на деле получилось даже наоборот: очень быстро, практически моментально привык к условиям, в которых приходилось жить. Меня даже больше стало пугать другое. Я ведь себя считаю пацифистом, гуманистом, и вообще войну я ненавижу, к оружию равнодушен

В первый раз ему стало страшно, когда мы вытаскивали трупы из-под Дебальцево. Он в процесе этого был совершенно равнодушен.

- Собираешь эти запчасти там, закидываешь на мотолыгу и думаешь только об одном: чтобы во время прыганья по полю под огнем все это дело у тебя не разлетелось в разные стороны. Потому что лазить по полю, по которому лупят минометы, и собирать запчасти от мертвых удовольствие ниже среднего. И когда мы уже доехали, я поймал себя на мысли, что это же ненормально совершенно я должен был испугаться, как любой нормальный человек, мне должно было быть не просто страшно, а противно. Хотя бы не по себе. А мне было все равно. И вот это меня и испугало, потому что я-то себя считаю нормальным человеком, а нормальному человеку в такой ситуации не может быть все равно.

Дома у него было три кота. Он оставил их с бывшей женой. Там они и жили. Когда Добрый ненадолго наведывался в Москву, коты поначалу на него недоуменно шипели, не узнавая этого странного человека, пропахшего войной.

Зачастую он ходил в разведку сам, не поручая это бойцам. Отправлять группу в неизвестность ему было страшнее, чем идти самому. И он шел вдвоем с кем-нибудь из командиров, максимум оставляя одного бойца в прикрытии.

- Отправить бойцов куда-то в неизвестное место это нужно давать людям приказ, зная, что они рискуют своей жизнью. И я не знаю, как дальше жить, если приказ оказался неправильным. Совсем другое, когда ты вышел на это место, покрутился, все осмотрел: ага, тут есть проход через минное поле, вот здесь аккуратно за ямочку переступили, пометили веточкой, сюда вышли, здесь ничего не видно всё, нормально. Вот туда по своим следам ты уже можешь спокойно отправлять бойцов, зная, что там есть проход, что там сравнительно безопасно.

Воевал он, по его словам, за присоединение Донбасса к России. Либо за еще лучший вариант - освобождение территории Украины хотя бы по Днепр, и создание здесь независимого, но дружественного России государства. Пока что его цели реализуются. Хотя тогда, в 2019 году, когда мы разговаривали, мне оба варианта казались нереалистичными. Он, впрочем, тоже так считал и добавил, что в реальности это будет ситуация как с Южной Осетией и с Абхазией когда непризнанные республики жили 15 лет сами по себе и только в результате войны 2008 года были признаны со стороны России .

Я спросила:

- Вы продержитесь, если начнется наступление?

В любом случае за нас отомстят. Нам это обещали, - усмехнулся он.

Но он погиб не в бою. В 2020 году его машину, гнавшую с одного совещания на другое, занесло на трассе. Он погиб вместе с женой Мариной.

(Анна Долгарева. Из книги Я здесь не женщина, я фотоаппарат).