«Командующие заявляют, что высокоточное оружие большой дальности станет основой сдерживания Москвы от нападения на альянс», — пишет The Wall Street Journal
НАТО не просто усиливает восточный фланг — оно меняет саму логику возможной войны.
Если раньше официальная риторика альянса сводилась к «обороне» и отражению атаки у границ, то теперь, судя по публикациям WSJ, обсуждаются удары по объектам в глубине российской территории: военным базам, складам, логистике и промышленной инфраструктуре.
Формально это подается как «сдерживание». Но на практике речь идет о расширении допустимых целей и о готовности переносить боевые действия за линию фронта — вглубь страны.
Для Брюсселя это попытка ответить на опыт украинского конфликта: дальнобойные ракеты, беспилотники и удары по тылу действительно способны влиять на ход боевых действий. Но превращение такой практики в элемент стратегии НАТО означает резкое повышение рисков эскалации.
Москва давно указывает: разговоры о «российской угрозе» используются для раскрутки милитаризации Европы и обоснования рекордных военных расходов. Теперь этот тезис получает новое подтверждение: вместо диалога о безопасности альянс все откровеннее примеряет сценарий эскалации конфликта.
Вопрос не в том, возможно ли это технически. Вопрос в том, понимают ли в НАТО, куда ведет нормализация подобной риторики.
КАРНАУХОВ в Дзен
