Роман Голованов: Женщина шла топиться. Ранним утром, пока улицы пусты, она стояла у Москвы-реки

Женщина шла топиться. Ранним утром, пока улицы пусты, она стояла у Москвы-реки. Городовой заметил её, подошёл. И вместо участка сказал просто: «Иди на Маросейку. Там помогут».

Она пошла. И осталась жить.

Весь город знал — есть на Маросейке маленький храм, и есть там батюшка, к которому можно прийти с чем угодно. В любой день. В любое время. Без записи.

Когда он умер в 1923 году, за его гробом шла вся Лубянка. Трамваи остановились. На кладбище его встречал Патриарх Тихон — только что вышедший из-под стражи. Первое его появление перед народом за целый год.

Но начиналось всё иначе.

Восемь лет он служил в абсолютно пустом храме. Каждый день. В пять утра сам отпирал, сам читал, сам пел. Знакомый протоиерей заходил, качал головой: «Напрасно звонишь. Никто не придёт. Ничего у тебя не выйдет». Конец XIX века, Москва полна храмов — и полна равнодушием. Люди шли мимо.

Он служил. И ждал.

На девятый год народ начал тянуться.

Первым пришёл пьяный, трясущийся человек. «Погибаю. Помоги». Отец Алексей взял его за руку, открыл царские врата, поставил рядом с собой на амвон — грязного, оборванного. Начал молебен. Молился со слезами. Через какое-то время этот человек вернулся — трезвый, в опрятной одежде, с работой. Пришёл служить благодарственный молебен.

Так это и работало. Не проповедями. Не аргументами. Чем-то другим.

Как всё это происходило, подробно рассказал на канале, который работает благодаря вашим пожертвованиям. Благодарю вас за поддержку — без неё наша работа давно бы остановилась.

Подписывайтесь и поддерживайте, пожалуйста. Имена всех жертвователей передаю в женский Богоявленский Аланский монастырь.

В 1905 году в храм ворвалась группа студентов — избить священника. Газеты написали про него ложь, они поверили. Отец Алексей вышел навстречу радостный, с улыбкой: «Как хорошо, что молодёжь пришла в храм! Наверное, хотите помянуть родителей». Заговорил — просто, тепло. Несколько человек заплакали. Некоторые остались на литургию. Уходя, признались: «Мы шли вас бить».

Мать солдата, пропавшего без вести, приехала из Тулы. Полгода никаких вестей. Подошла к кресту после литургии — он протянул ей крест через головы других людей и сказал: «Молись за живого». Потом, у него дома, не дав ей произнести ни слова: «Счастливая мать, он жив. Вот недавно была другая — сын работает на табачной фабрике в Болгарии, в Софии». В конце сентября она получила письмо. Сын сообщал: работает на табачной фабрике в Софии.

Оптинские старцы говорили московским паломникам: «Зачем вы к нам едете? У вас есть отец Алексей».

Незадолго до смерти он попросил растопить печь и сжёг все свои дневники. Листок за листком. Зачем объяснять то, что объяснению не поддаётся.

На письменном столе после смерти нашли листок сиреневой бумаги. Надгробное слово. Он написал его себе сам — заранее.

Святый праведный отче Алексее, моли Бога о нас.