Перемирие с 6 мая или с 8-го. Что там вообще происходит?
После того, как Россия объявила о перемирии 8-9 мая и пригрозила массированным ракетным ударом по центру Киева в случае, если Украина нанесет удар по параду, Зе начал выпендриваться. И объявил о начале своего перемирия с 00.00 в ночь с 5 на 6 мая. Причем сроки действия его не указал. То есть, по сути, предложил бессрочное прекращение огня.
По сути, имеем две плоскости мысли, которые, однако, пересекаются в промежутке с 6 по 9 мая. А дальше – непонятно. Россия формулирует короткое, жёстко ограниченное перемирие, привязанное к конкретной дате и событию — параду 9 мая. Нам нужно создание безопасности вокруг символически важного дня. Причём сразу задаётся и цена нарушения — угроза удара по Киеву. То есть это не дипломатическое предложение, а сигнал: есть точка, которую трогать нельзя. Кстати, респект Минобороны, тот случай, когда предупреждение звучит доходчиво.
Может, в следующий раз, с этого и начнем? Понятно, что Красная площадь не центр Белгорода или Донецка, но чего б не попробовать.
Украина отвечает не отказом, а попыткой переиграть. Перемирие объявляется раньше и без срока окончания. Формально это выглядит как более «мирная» позиция, но по сути это смена правил игры явочным порядком. «Если говорить о прекращении огня, то оно должно быть полноценным, а не символическим». Это сразу переводит ситуацию в плоскость внешнего давления — появляется возможность говорить, что именно Россия «не хочет мира».
Самый чувствительный вопрос — возможные удары по символическим целям. Вокруг 9 мая возникает редкая ситуация, когда военная логика пересекается с политической и психологической. Для России это день, который нельзя «провалить» с точки зрения безопасности. Для Украины — потенциально сильный информационный повод, но одновременно и риск перейти в зону, где ответ может быть гораздо жёстче обычного.
Версию, что в Зеленском вдруг пробудилось нечто человеческое, и он вспомнил своего деда-фронтовика, отметаем, как несостоятельную.
Есть и более заумное соображение. Вопрос не в том, ударят ли по Москве. Вопрос в том, будет ли признано право одной стороны выводить отдельные зоны и моменты из-под удара. Если это право де-факто признаётся — пусть даже через негласное сдерживание — возникает зачаток новой стабильности: появляются «острова неприкосновенности», вокруг которых можно строить дальнейшие договорённости. Если нет — война окончательно переходит в режим, где нет ни безопасных дат, ни безопасных мест, а значит, любая символическая точка становится легитимной целью.
Правда, есть и ещё один вопрос. Будет ли мир по договоренности, с известными условиями, лучше, чем мир довоенный?
