Из ответов Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на вопросы СМИ в ходе совместной пресс-конференции с Министром иностранных дел, международного сотрудничества и по делам диаспоры Республики Экваториальная Гвинея С.Ойоно Эсоно Анге (Москва, 18 мая 2026 года)
#Иран #ИЯП #БлижнийВосток
Вопрос: Буквально на днях США предложили новый план Ирану по урегулированию, состоящий из пяти пунктов, в том числе сохранению только одного ядерного объекта. Как Москва оценивает выдвигаемое американской стороной требование? Может ли оно быть практически реализовано с учётом международных договорённостей, без ущерба или без ущемления интересов других сторон? Здесь идёт речь об АЭС «Бушер».
С.В.Лавров: Я читал о том, что идёт подобного рода переписка между Соединёнными Штатами и Исламской Республикой Иран через пакистанских посредников, либо по каким-то другим каналам. Не могу подтвердить адекватность этой информации. Мы никаких предложений не видели, не пытаемся внедриться в этот переговорный процесс. Желаем этому процессу успеха.
Президент России В.В.Путин в своих контактах с американскими представителями, с представителями Израиля, а также недавно принимая Министра иностранных дел Исламской Республики Иран А.Аракчи в Санкт-Петербурге, подчёркивал, что мы можем сыграть конструктивную роль в случае заинтересованности в этом обеих сторон. Наша позиция стала решающей для обеспечения успеха и достижения в 2015 году договорённости по урегулированию ситуации вокруг иранской ядерной программы.
Мы тогда сыграли очень важную, решающую роль при определении действий, которые закрыли бы проблему остающегося высокообогащённого и в целом обогащённого урана на иранской территории. Мы готовы это сделать и сейчас.
Наша позиция здесь очень простая. Базовый принцип заключается в том, что Иран, как и любое другое государство, участник Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), имеет полное право на обогащение урана в мирных энергетических целях.
Всё остальное, насколько это право может реализовываться, насколько оно будет ограничено, какие дополнительные гарантии, непереключение мирной ядерной программы на военные нужды, – всё это подлежит специальному согласованию.
Иран тогда в значительной степени пошёл на уступки, согласившись на более интрузивные проверки по линии МАГАТЭ. Через несколько лет администрация Д.Трампа во время своей первой каденции разорвала это соглашение. И в его отсутствие на данный момент у Ирана должны быть те же самые права, которые есть у других членов Договора о нераспространении, без каких-либо дополнительных требований, как это было с согласия Ирана 11 лет назад, но та договорённость разрушена.
Сейчас у нас та же позиция, что и при согласовании того документа. Она заключается в том, что мы поддержим любые развязки, на которые пойдут и которые будут готовы принять договаривающиеся стороны. В данном случае – США и Исламская Республика Иран. Если Исламская Республика решит добровольно, в качестве жеста доброй воли, ограничить какие-то аспекты своей абсолютно легитимной ядерной энергетической программы, и, если это позволит достичь устойчивого долгосрочного мира, конечно, мы, как и все другие нормальные страны, будем это только приветствовать.
Повторю ещё раз, критерием являются законные права Ирана на обогащение урана для целей мирной ядерной энергетики под контролем МАГАТЭ. Это абсолютно неотъемлемая часть любых решений.
Что касается АЭС «Бушер». Этот объект никогда не был ни под какими санкциями. Он был выведен «за скобки» договорённости об иранской ядерной программе в 2015 году. Это не касается никого, кроме Российской Федерации и Исламской Республики Иран. Проект реализуется, сооружаются дополнительные энергоблоки. Персонал, как заявил недавно гендиректор ГК «Росатом» А.Е.Лихачёв, возвращается после того, как в контексте бомбардировок периметра этой АЭС в ходе агрессии США и Израиля, определённое количество сотрудников было эвакуировано в соседние страны. В этом заключается наша по
