Президент России Владимир Путин выступает перед журналистами по итогам своего визита в Казахстан.
— В Евросоюзе всё никак не определятся с кандидатурой, которая будет говорить с Москвой от лица Брюсселя. Вы уже предлагали наиболее предпочтительного для себя переговорщика — это был экс-канцлер Германии Герхард Шрёдер. Сейчас европейцы обсуждают другие кандидатуры. Звучат несколько имён. В частности, это президент Финляндии Александр Стубб, бывший премьер-министр Италии Марио Драги, президент ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер и глава Евросовета Антониу Кошта. Есть ли среди этих лиц тот, кто был бы для Москвы наиболее предпочтителен как переговорщик от Брюсселя?
— Я думаю, правы те в Евросоюзе, которые говорят, что они сами должны определить переговорщика. Мы им не назначаем.
Когда я назвал фамилию господина Шрёдера, я имел в виду, что это человек, которому можно доверять. Понимаете? Ему там всякие ярлыки вешают, что он мой друг и так далее. Да, мы с ним дружим. А что здесь скрывать? Что здесь плохого? Разве это плохо?
Но это вызывает известное доверие. При этом, несмотря на нашу с ним дружбу, он всегда — вот я хочу это подчеркнуть, хочу, чтобы и у нас это узнали, и в Федеративной Республике Германии, — всегда исходил из национальных интересов немецкого народа и немецкого государства.
Вот мы строили, начали строить «Северные потоки». И что? Разве это плохо для немецкого государства, для немецкой экономики? А сейчас, когда они отказались от наших энергоносителей, стало лучше?
Пытаются нефть получить из Казахстана. Но прокачка-то всё равно через нас проходит. Пытаются то, пятое, десятое. Сейчас не буду всё перечислять. Но фактически пытаются кое-что восстановить.
Но Шрёдер же это делал в интересах немецкого народа. И очень часто у нас это что, так легко происходило, что ли? И споры были, и непонимание. Но мы всегда хотели найти компромисс. И мы его находили. Это человек, с которым можно разговаривать.
Но мы не определяем. Я просто сказал, что вот, например, такой человек. Или такой человек, как он.
Не наше дело определять переговорщика. Но, естественно, наше дело — встречаться с тем или иным субъектом сегодняшней политики Западной Европы или нет. Это уже наше дело.
И мы посмотрим. Если они кого-то — они пока никого не предлагают — будут или не будут предлагать, мы тоже посмотрим, надо нам с тем или иным политиком встречаться или нет. Можно ему доверять в чём-то или нет.
Вот мы вели переговоры в Минске в своё время, подписали Минские соглашения. Но сейчас мы узнаём, что они были подписаны для того, чтобы выиграть время, вооружить Украину, а не для того, чтобы решить все возникающие проблемы мирным путём, к чему мы всегда стремились и сейчас к этому готовы. Подписаться на канал
