В Москву из Орды приходит письмо — почти приговор. Хан Джанибек пишет великому князю прямо: пришлите вашего человека Божия, пусть исцелит ханшу Тайдулу. А дальше то, от чего холодеет внутри: исцелит — будем в мире; не пришлёте — пройду огнём и мечом по вашей земле.
Тайдула — самая влиятельная женщина в Орде, мать хана. Митрополита она знала и любила: когда-то сама дала ему в дорогу охранную грамоту. И вот уже несколько лет она слепа. Её смотрели лучшие лекари, звали шаманов — не помог никто. И теперь зрение этой женщины — жизнь или смерть для русских княжеств.
А зовут в Орду монаха. Митрополита Алексия. Он не делает вид, что всё в его власти, и говорит честно: это превышает мои силы. Но добавляет — я верю Тому, Кто открыл глаза слепому.
Перед дорогой он идёт молиться к мощам святителя Петра. И там, у самого гроба, большая свеча, которую ещё даже не зажигали, вспыхивает сама. На глазах у всех. Свечу разделили и раздали верующим в благословение, а из остатка отлили малую — её митрополит и повёз с собой, в самое сердце Орды.
Дорога шла через всю степь, в ордынскую столицу. А ещё до его приезда Тайдула видит сон: митрополита в облачении, человека, которого никогда прежде не встречала. Навстречу выходит сам хан. Алексий начинает молебен, зажигает ту малую свечу, долго молится и окропляет глаза слепой освящённой водой.
И Тайдула прозревает. Болезни, перед которой были бессильны все, больше нет.
Даже суровый хан не устоял. В благодарность Тайдула даёт святителю грамоту, освобождающую Русскую Церковь от всех даней и поборов, и дарит землю в самом Кремле — там, где стоял ордынский посольский двор. На этом месте Алексий поставит Чудов монастырь. Вдумайтесь: на дворе, куда съезжались сборщики дани, поднимается православная обитель. Это знак — хватка Орды над сердцем Москвы слабеет.
А дальше — то, ради чего этого святого помнят до сих пор. Пока будущий Дмитрий Донской был ребёнком, фактическим правителем княжества стал митрополит. Он вернул Москве великое княжение, мирил враждующих князей, а когда понял, что мир с Литвой ненадёжен, настоял сложить стены Кремля из камня. Так Москва стала белокаменной. И трижды литовский князь Ольгерд подходил с войском — и трижды эти стены его останавливали.
Святитель отошёл ко Господу в 1378-м. А через два года тот мальчик, которого он растил, вышел на Куликово поле.
И ещё одно чудо — уже после смерти. Через полвека крыша храма обрушилась прямо во время службы, и не пострадал никто. Тогда и обрели нетленные мощи. Их выбрасывали из гробницы при Наполеоне — и нашли снова. После революции их вскрыли и сложили среди музейных экспонатов в Успенском соборе. И всё-таки в 1947-м безбожное государство само вернуло их Церкви. Сегодня они в Богоявленском соборе в Елохове, и к ним может прийти каждый.
Один монах со свечой вошёл в Орду — и вернул Церкви свободу. Святителю отче Алексие, моли Бога о нас.
