Нескучная нумизматика
Блог финансового аналитика Банка России Алексея Егорова «Штрихи к портрету экономики»
Выпуск 7/1
В принципе, нумизматика довольно скучна. Банальные кружочки металла разного размера, материала и качества чеканки, на что тут смотреть? Поэтому в музеях у витрин с монетами, как правило, заметно меньше посетителей, чем у витрин с мечами и алебардами или ювелирными украшениями.
Но самые обыденные образы можно наполнить содержанием, оживить — и тогда даже скучноватые сюжеты заиграют новыми красками. Один из вариантов такого оживления предложил Исторический музей на выставке «Люди как люди. Любят деньги», посвященной юбилею публикации «Мастера и Маргариты». Часть экспонатов для выставки предоставил Музей международного нумизматического клуба.
Деньги, ходившие на территории древней Иудеи или Советской России, становятся живой иллюстрацией к роману. Те самые тетрадрахмы, которыми заплатили Иуде. То самое пестрое многообразие монет старых и новых (римские, египетские, селевкидские, финикийские), дававшее работу меняле, в лавке которого работал Иуда. Те самые бумажные червонцы, падавшие из-под купола Варьете. И скучноватые артефакты прошлого сразу начинают играть новыми красками.
А если вам удастся попасть на экскурсию — все становится еще интереснее, потому что с античными монетами связана масса интересностей. В эпоху Пилата монеты были единственным массовым печатным изданием — и правители быстро додумались до их использования в качестве средства пропаганды. Марк Антоний в пору гражданской войны чеканил монеты, посвященные поддержавшим его легионам, в том числе и Двенадцатому Молниеносному, упомянутому в романе. А пару десятилетий спустя Октавиан Август, добившийся возвращения захваченных парфянами легионных штандартов, уведомил об этом империю, выпустив динарий с гордой надписью «SIGNIS RECEPTIS» («Знамена возвращены»).
В следующем зале мы переходим из Иерусалима в Москву и вновь встречаемся и с деньгами, и с пропагандой. Но если в первой части выставки деньги работали инструментом пропаганды, то во второй — уже темой.
Бумажные червонцы, введенные в обращение в 1922 году, должны были привести в порядок денежное обращение, разрушенное Гражданской войной, когда каждый атаман печатал свои деньги. К концу войны в обращении находилось под 10 тысяч разных видов денег. На обеспечение доверия к новым деньгам работали как материальные механизмы (обмен бумажных червонцев на золотые), так и нематериальные — от банальных брошюр до запуска папирос «Червонец» и посвященных им стихов Маяковского. И пока червонцев было мало (выражаясь современным языком, власти проводили ответственную денежно-кредитную политику), новые деньги работали прекрасно. Жизнь омрачали разве что усилия фальшивомонетчиков, из-за которых дизайн червонца приходилось менять чуть ли не каждый год... А потом НЭП стали сворачивать, дыры в бюджете все активней затыкали печатным станком, денег стало больше, и с инфляцией пришлось бороться хлебными карточками (тоже представленными на выставке), введением государственной золотовалютной монополии (то самое «сдавайте, граждане, валюту» из романа), Торгсином и прочими специфическими методами.
Роман писался уже после того, как червонцы утратили былую крепость, и очень интересно это обыгрывал эпизод с червонцами из Варьете, превращающимися в обычную бумагу, — подделки банкнот или инфляцию?
