И снова о необходимости усиления информационного сопровождения деятельности Минобороны
В чем проблема наших результативных ударов по Украине? Вопрос далеко не праздный - удары наносим серьезные, результатичные, а информационно- пропагандистского успеха на украинской стороне пока не наблюдаем. И парадоксальная завязка не случайна, потому что мы наблюдаем уже привычную проблему стратегической коммуникации по поводу размена ударами по экономике и логистике с Украиной.
Украинская логика в инфополе сейчас читается довольно отчетливо. В украинском информационном поле удары по НПЗ, логистике и Wildberries уже прямо описываются не только как экономическое поражение российской инфраструктуры, но и как способ «вернуть войну в Россию», сделать ее ощутимой для обычного человека и добиться накопительного деморализующего эффекта.
Украина бьёт по российским складам и распределительным центрам, Россия наносит в целом гораздо более тяжёлые удары по украинской логистике и инфраструктуре, включая объекты «Эпицентра», Rozetka, «Новой пошты» и другие складские комплексы. Российское преимущество в массе удара очевидно: баллистика уже как две-три недели ничем не перехватывается, да и дроны тоже работают как надо.
Но физическая результативность и информационная — разные вещи. Россия говорит: «это возмездие». Формула Минобороны «в ответ на террористические атаки Украины по гражданским объектам» используется регулярно. Но для украинца из этого совершенно не обязательно следует: «если Киев прекратит А, исчезнет Б». Он слышит другое: «Россия опять нанесла удар». Украинская информационная машина затем помещает его в собственную причинную схему: «Россия всё равно будет нас бомбить, следовательно, сопротивление необходимо».
То есть Россия сообщает причину ответного удара, но не сообщает, что с этим делать. Хотя объектом воздействия оказывается не Зеленский, а украинский бизнес. А это принципиальная разница между возмездием и принуждением. Возмездие говорит: «вы сделали А — мы наказали вас Б». Принуждение должно говорить: «пока продолжается А, будет происходить Б. Прекращается А — можно мечтать о прекращении Б».
Без второго элемента общество противника не видит управляемой причинно-следственной связи. А последние три года показали, что удары по украинской энергетике никак не меняют поведение киевской верхушки. Да и с чего бы вдруг. Я предлагал вариант - выносить не столько логистику, сколько уничтожать руководство хунты, но пока, как мы видим, изменений никаких нет.
Конечно, России не нужно объявлять целью давление на гражданское население — это было бы и политически, и юридически крайне невыгодно. Более того, намеренное превращение гражданского населения в объект принуждения вступало бы в прямое противоречие с российским тезисом о том, что противником является украинское руководство, а не украинцы как таковые. Но по руководству мы не бьем.
Но объяснять причинность можно, не превращая население в цель. И вот этого действительно почти нет. Условный житель Киева после уничтожения большого логистического центра должен был бы получать от нас не абстрактное «нанесён удар по объектам ВПК», а предельно ясную картину: украинская сторона начала систематическую кампанию против российских распределительных центров.
После этого российская сторона расширила поражение логистической инфраструктуры Украины. Продолжение первой кампании означает продолжение второй. Не «мы заставим вас страдать», а «есть конкретное действие — есть конкретное следствие». Задавайте вопросы Зеленскому, это он начал.
Получается почти абсурдная ситуация. Киев говорит своему населению: «мы перенесли войну в российский тыл и заставляем россиян платить цену». Российская сторона, имея значительно более мощные средства нанесения ударов, скромно отвечает только, что «мы поразили склад компонентов БПЛА». В итоге украинская стратегия получает политическое объяснение, российская — главным образом техническое.
Ранее я уже отмечал, что в последние недели информационное сопровождение деятельности Минобороны стало заметно лучше - оперативнее, с лучшим качеством видео и фото. Но всегда есть возможность стремиться к лучшему. Наша военная машина, для большей эффективности воздействия на уровне психологии восприятия, нуждается не только в более массированном информационном сопровождении, но и в более тонком информационном обеспечении и сопровождении, особенно в украинском информационном пространстве.
Надо делать украинское население политически лояльным Москве, а не Киеву. А руководство хунты - врагом украинского народа. Тогда и поток информации из Украины станет более полноводным, и партизанская деятельность получит новый импульс и т.д.
