«Мы живем тем временем, когда были молоды, когда нам было наплевать на трудности — лишь бы помочь галерее, особенно в тяжелые годы»

Мы живем тем временем, когда были молоды, когда нам было наплевать на трудности лишь бы помочь галерее, особенно в тяжелые годы

Международные проекты с европейскими музеями сейчас на паузе. Как Третьяковская галерея работала за рубежом в советское время и чем нынешняя ситуация отличается от той эпохи, Вечерней Москве рассказала главный специалист отдела зарубежных выставок Татьяна Губанова.

Какими критериями руководствовались при отборе экспонатов для зарубежных выставок?

В конце 80-х начале 90-х музеи сами формировали выставки крайне редко. <> Но в основном, когда европейские музеи узнали, что советские, а позднее российские музеи получили право самостоятельно формировать и предоставлять произведения на выставки в других странах, к нам стало поступать огромное количество запросов из крупнейших музеев Европы, Америки, Японии, Южной Кореи.

Когда зарубежных запросов стало особенно много, кому отдавали приоритет?

Конечно, если одновременно приходил запрос, к примеру, из музея французского Орсе или из американского музея Соломона Гуггенхайма и одновременно с таким же запросом обращался менее крупный, но не менее уважаемый музей то тогда научный коллектив галереи изучал концепцию выставки, условия и отдавал приоритет тому или другому партнеру. Но надо сказать, что ситуация в стране в 90-е годы, когда государственное финансирование музеев было резко сокращено, а в стране был дефицит буквально всего, на первый план в выставочной политике вышли коммерческие проекты.

Проводили выставки в обмен на материалы?

Да, помню, что в 1994 году у нас планировалась первая большая персональная выставка Репина. А у нас рам для графических работ нет, одеть вещи не во что. Звоним партнеру в Финляндию, с которым мы открывали выставку Марка Шагала в городе Ретретти, объясняем ситуацию. Он говорит: Приезжайте. <> Роскошные рамы до сих пор в прекрасном состоянии. На таможне спрашивают: Что везете? Дерево, обрезки. Махнули рукой, пропустили. Вот так мы работали, часто даже не понимали, на какой риск идем. Все вместе и каждый в отдельности тогда старались как можно полезного сделать не для себя, а для галереи Молодежь спрашивает: как не скучно 50 лет в одном месте? Нам смешно. Мы живем тем временем, когда были молоды, когда нам было наплевать на трудности лишь бы помочь галерее, особенно в тяжелые годы.

Что запрашивали зарубежные музеи?

Все! Древнерусское греческие музеи очень интересовались коллекцией наших икон, искусство 18 века. Очень активно запрашивали передвижников, как основу коллекции Третьяковки, критический реализм. А когда мы стали открыто показывать искусство начала 20 века, начался настоящий бум на русский авангард.

Бывали случаи, когда вы отказывали в выдаче произведений?

В каждом отделе есть работы, которые желательно не выдавать, и за них борются хранители и реставраторы. Но иногда мы уступаем, если видим, что для научной концепции серьезной выставки эта выдача необходима. Потому что наше участие в масштабных международных проектах очень важно тоже. Это престиж музея.

С Европой сейчас ситуация сложная. А рассматривает ли Третьяковка для сотрудничества другие направления Африку, Азию, арабские страны?

Сейчас мы можем руководствоваться списком дружественных и недружественных стран. Активно и очень успешно мы сотрудничаем с Китаем. Недавно в Национальном музее Китая была с большим успехом показана персональная выставка Ильи Репина, а этой осенью совместно с другими музейными коллегами отправляем в Гонконг выставку древнерусского искусства.

Полное интервью с Татьяной Губановой читайте по ссылке!

Подписаться на Вечернюю Москву // ВМ в MAX