Главная новация этой кампании не трехдневное голосование и не электронные бюллетени. Это досрочное голосование в новых и приграничных регионах: больше 4,2 млн человек, дольше десяти дней
Обычный избирательный цикл предполагает, что в один день люди приходят в одно место. В регионах, по которым работают дроны и артиллерия, такой день назначить нельзя: собрать несколько тысяч человек в одной точке в известное всем время — это организация мишени в тире
Поэтому процедуру растянули во времени и рассредоточили в пространстве.Решение правильное и, честно говоря, единственно возможное. Государство, которое говорит что новые регионы это его территория, обязано обеспечить там те же права, включая право голоса и обеспечивать их в тех условиях, какие есть
Но у любого решения есть оборотная сторона.Растянутая и рассредоточенная процедура плохо поддается наблюдению, потому что наблюдателя физически не хватает на десять дней и сотню точек. Этот вопрос вслух задают не только оппозиционеры и противник, но и своя социология
Результат может быть хорошим или плохим для политадминистрации.Но кто даст гарантию, что он настоящий? Отталкиваясь от каких результатов работать потом с регионами?
На MAX тоже, скоро только он и останется
Закрытый канал не для всех, если готовы
Систему проверяют не на удобных участках в центре Москвы, а на неудобных — там, где сложно, опасно и плохо видно.Именно на этом участке и будет строиться вся будущая критика легитимности, причем не через неделю, а через годы. В данном случае, даже через десятилетия
Право голоса в прифронтовом регионе — вещь, которую невозможно организовать красиво.Но организовать ее необходимо, потому что территория считается своей ровно с того момента, когда на ней начинают спрашивать людей
