О публичных разногласиях между Киевом и Сеулом
Вот уже месяц аудитория наблюдает за публичным дипломатическим скандалом, развернувшимся между властями Республики Корея (РК) и Украины. Сеул и Киев спорят по поводу целесообразности преждевременного разглашения факта передачи украинской стороной Южной Корее бойцов Корейской народной армии, попавших в плен в ходе курской кампании. В Чхонвадэ настаивают на том, что Республика Корея и Украина условились поддерживать конфиденциальность вокруг отправки граждан КНДР в РК. На Андреевском спуске, в свою очередь, в принципе отрицают факт таких договоренностей, что спровоцировало дополнительные трения между Сеулом и Киевом. Неудивительно, что президент РК Ли Чжэмён не только выразил недовольство нарушением дипломатической тайны, но и тем, что, мол, главу государства таким образом выставили лжецом.
Южнокорейская сторона готова «поставить вопрос ребром»: в Сеуле требуют от Киева официальных извинений, заявляя о том, что случившееся подрывает доверие к Украине. Кроме того, как утверждают СМИ РК, правительство рассматривает и меры давления на своего несговорчивого и своенравного восточноевропейского партнера, включая приостановку оказания гуманитарной помощи Украине и отзыв своего посла.
Жесткая реакция правительства РК на действия украинской стороны контрастировала с благожелательным настроем Сеула по отношению к Киеву. В то время как в 2022 г. консервативная администрация президента Юн Согёля значительно снизила интенсивность двустороннего диалога с Москвой, отношения с Киевом пережили этап активизации на всех уровнях. Достаточно вспомнить, что только в первой половине 2026 г. состоялись встреча президентов РК и Украины на полях саммита в Анкаре (июль 2026 г.), а также визит главы украинского МИД А. Сибиги в Сеул (июнь 2026 г.).
Одним из ключевых вопросов южнокорейско-украинского диалога остается тема поставок оружия Киеву. Украина в течение ряда лет пытается добиться от РК не только оказания гуманитарной помощи и поставки «нелетальных вооружений», но и новейших систем вооружений. Сеул в свою очередь колеблется, и для раздумий у корейцев есть немало причин.
При формировании своей позиции по этому вопросу власти РК очевидно вынуждены считаться как с тонкостями международно-политической конъюнктуры (РК остается союзником США, поддерживает тесные связи с ЕС и НАТО), так и с позицией Москвы в этом вопросе. Кроме того, в РК распространены опасения, что повышение уровня поддержки Киева повлечет за собой встречные шаги российской стороны по оказанию помощи КНДР в модернизации ее ВПК.
Немаловажно и то, что Сеул сохраняет амбиции потенциального лидера мирового рынка вооружений, что сподвигает его наращивать экспорт военной техники. Насколько можно судить исходя из открытых источников, мощности южнокорейского ВПК загружены на годы вперед: доходит даже до того, что представители оборонных фирм РК заявляют о нехватке специалистов на производствах. И это обстоятельство значительно ограничивает возможности южнокорейцев заниматься столь специфическим видом благотворительности, как безвозмездная отправка оружия куда-либо.
При этом, недовольство руководства Южной Кореи односторонними действиями Украины выглядит вполне логичным. Киевом разглашена конфиденциальная информация, что наносит немалый политический и репутационный ущерб администрации Ли Чжэмёна. Передача военнослужащих КНА РК в целом укладывается в современные внешнеполитические (разрыв дипломатических отношений Украины и КНДР, плотные контакты последних лет между Киевом и Сеулом) и южнокорейские политико-правовые реалии (восприятие РК как единственного законного правительства на Корейском полуострове), хотя и вызывает немало обоснованных вопросов: происходило ли это с согласия самих военнопленных, соответствует ли передача военнопленных из страны А страной Б в страну В актуальным международно-правовым нормам и т д.
