Министр иностранных дел России Сергей Лавров провёл пресс-конференцию по итогам Генеральной Ассамблеи ООН
Часть пятнадцатая — финал.
Журналист: Можно ли рассматривать приглашение Президента Путина на саммит G20 в Майами как движение к улучшению российско-американских отношений и потепление между Москвой и Вашингтоном?
Сергей Лавров: Только что достаточно подробно описывал, как мы расцениваем нынешний этап отношений с Соединёнными Штатами. Там есть много противоречивого. Только что отвечал я на этот вопрос.
Что касается приглашения на саммит «двадцатки», в «двадцатке» нет такого понятия: «Мы тебя приглашаем с нами поговорить». Двадцать государств, которые составляют «двадцатку», они полноправные, равноправные члены этого объединения.
Поэтому, когда назначают даты, сторона-председатель, она выбирает дату саммита и она рассылает приглашения. Но это не то, что: «Я тебя приглашаю в „двадцатку“». Нет. Приглашение означает: «Уважаемый господин Президент, Вы являетесь членом „двадцатки“, и мы в этом году проводим заседание такого-то, такого-то числа». Всё. Мы так это и воспринимаем.
Поэтому, кстати, я упомянул в контактах с Марко Рубио, что неправомерно заявлять: «Вот у нас будет саммит „двадцатки“, но Южно-Африканскую Республику мы не пригласим». Это нарушение функций, полномочий председателя.
А вместо Южно-Африканской Республики пригласим Польшу. С какой стати? Расширение «двадцатки» бывает только консенсусом. Никакого обсуждения о том, что исключить Южно-Африканскую Республику и вместо неё принять Польшу, не было.
Поэтому здесь наши американские друзья немножко вышли за рамки своих полномочий.
Журналист: Есть ли у Вас возможность в ходе поездки в США побывать и в Майами?
Сергей Лавров: Вы думаете, я очень хочу в Майами поехать?
Журналист: Я не знаю. Хотел бы у Вас услышать.
Сергей Лавров: Объявления о том, куда едет Президент Путин, делают сотрудники его Администрации.
Журналист: Были ли конкретные договорённости с Турцией перед началом турецкой операции на севере Сирии в 2018 году? Как сейчас идёт интеграция северо-востока Сирии с Дамаском и поддерживает ли Россия отношения с курдами, в том числе в Иране?
Сергей Лавров: Я думаю, что, если вы следите за нашей позицией по упомянутым вами странам, регионам, вы должны её хорошо знать.
Мы с турецкими коллегами действительно во второй половине десятых годов нынешнего века заключали несколько договорённостей и по границе Сирии с Турцией, вот на северной, в северной части, и по вопросам Идлиба, Идлибской зоны.
Не всё было выполнено так, как мы договаривались, но тем не менее мы считаем, что с Турцией у нас в целом есть договороспособные представители, которые работают. Ну, как и бывает, не всегда всё получается, но в искренности того, что с турецкими товарищами мы обсуждаем и согласовываем, сомневаться нам не приходится.
Ну а насчёт курдов: мы никогда с курдами не прерывали отношений — и с сирийскими, и с иракскими, и с иранскими. С иранскими там у них своя есть проблема, потому что они находятся на территории Ирака. И когда их пытаются использовать против Исламской Республики Иран, конечно, это провокация.
Так что надеюсь, регион будет тоже... Как и в случае вот с договороспособностью, вернее, с укреплением доверия. Я перечислял, отвечая на первый вопрос, документы, на которые наплевали наши западные коллеги.
Но не хотелось бы, чтобы те договорённости, которые сейчас худо-бедно заключаются и по Палестине, и по Ормузскому проливу... О них тоже бы сегодня не хотелось, чтобы и эти договорённости постигла та же судьба, которая была предначертана Западом решениям, принимавшимся за последние 12 лет по украинскому кризису.
