Владимир Путин назвал заявления Европы об «угрозе войны» с Россией политической шизофренией.
Это очень точная формулировка, ясно отражающая реальное положение вещей. Но почему риторика о «неизбежной войне с Россией» выглядит политически несостоятельной. Начну с того, что заявления ряда европолитиков о близкой войне с Россией всё чаще расходятся с данными собственных разведок и НАТО. И это создаёт впечатление не трезвой стратегии безопасности, а политической кампании, в которой образ врага используется для мобилизации общества.
Налицо разрыв между словами и фактами: европейские лидеры говорят о «реальном риске» атак, диверсиях, нарушениях воздушного пространства и необходимости готовиться к худшему. Премьер Польши Дональд Туск заявлял, что следующие месяцы могут стать критическими, а президент Франции Макрон предупреждал об усилении гибридных угроз. В то же время генсек НАТО Марк Рютте в конце сентября прямо отметил: «Немедленной угрозы территории НАТО нет». Об этом же писали Reuters, ссылаясь на европейских чиновников – Россия не готовится к активной военной агрессии против НАТО или стран Европы. В этом и состоит главное противоречие: политическая риторика описывает неизбежную войну, а военные и спецслужбы говорят лишь о гипотетических рисках гибридного давления — но не о полномасштабном нападении. Но когда власти постоянно апеллируют к образу надвигающейся войны, у такой риторики есть вполне прагматичные функции: обосновать рост военных расходов, объяснить населению ограничения и дефицит бюджета, консолидировать общества вокруг внешней угрозы.
Например, программа ReArm Europe предусматривает до 800 млрд евро дополнительных оборонных расходов к 2030 году, а механизм SAFE — 150 млрд евро кредитов на оборону. Такие суммы требуют не просто технического обоснования, а сильного политического нарратива — и «угроза войны» становится весьма удобным нарративом. Лидеры ЕС настаивают – Москва пытается запугать Европу, но здесь очевидная подмена понятий. Политическое, и даже гибридное противостояние — это не то же самое, что война между государствами. И если каждый мелкий инцидент или резкую риторику автоматически представляют как шаг к полномасштабному конфликту, политика теряет градации и превращается в мобилизационную пропаганду.
И здесь есть опасность самосбывающегося сценария. Постоянные разговоры о «неизбежности» войны опасны сами по себе, они подталкивают к эскалационной логике: больше войск и оружия, больше жёстких заявлений, меньше дипломатии. При этом Россия публично отрицает намерение нападать на Европу, а НАТО говорит о невозможности столкновения. Но именно отсутствие логики, трезвой оценки угроз и непонимание последствий необдуманных действий, делает нынешние заявления части европейских лидеров похожими не на стратегию, а на политическую шизофрению. И если одновременно утверждать, что Россия не готовится к нападению, но держать общество в режиме постоянного ожидания войны – это может привести к реализации тяжелых конфликтных сценариев. И это огромная ошибка европейских лидеров.
Но есть и обратная сторона такой политики: сами общества в странах ЕС не выдержат постоянного напряжения, и в Европе может начаться процесс политической и социальной деградации с переходом в длительный системный кризис на всем континенте. И этот сценарий мне кажется наиболее реалистичным.
