Интервью заместителя Министра иностранных дел России С.А.Рябкова газете «Известия» (24 июня 2026 года)
Вопрос: Прямой диалог с США по устранению «взаимных раздражителей» идёт трудно, до сих пор остается значительное число нерешённых вопросов. Остаётся ли вообще шанс для подвижек в диалоге по устранению взаимных раздражителей и в чем заключается реальный потенциал для деэскалации?
С.А.Рябков: Вы правы в том, что есть трудности в этом диалоге. Мы можем рассматривать его как проходящий сейчас фазу некоторого застоя. В прошлом году были достигнуты неплохие результаты и был резвый старт. Не скажу, что сейчас мы упёрлись в стену — это было бы преувеличением. Но по крайней мере пробуксовки имеют место, и каждое новое продвижение вперёд даётся ценой значительных усилий. <...>
Тенденция такова, что администрация Трампа всё больше замыкает потенциальное продвижение на треке снятия «раздражителей» на достижении устраивающих именно Вашингтон договорённостей по урегулированию украинского кризиса. Это отличие от того, с чего администрация Трампа начинала в плане диалога с нами, и оно, конечно, затрудняет любые обсуждения.
Нет никаких изменений в негативизме Вашингтона применительно к нашему требованию отдать без всяких дальнейших условий нашу незаконно изъятую дипломатическую недвижимость. <...>
Вопрос: Планируются ли в этом году новые консультации экспертов по устранению раздражителей?
С.А.Рябков: Да, могу подтвердить, что такие планы есть. Анонсировать нечего, потому что нет конкретных сроков, но есть понимание, что они будут продолжены. По моему представлению, всё это должно состояться, в любом случае, до конца лета.
Вопрос: Дональд Трамп ранее заявил, что автоконцерны, в том числе Ford и General Motors, могут начать производство вооружений. <...> Вызывает ли это обеспокоенность у России?
С.А.Рябков: Безотносительно к подобного рода заявлениям могу сказать, что общий курс коллективного Запада на милитаризацию экономики и общественной жизни вызывает у нас обоснованную озабоченность. Прежде всего в силу того, что всё это густо замешано на мифе о «российской угрозе». <...>
Консолидируется ли курс на прямое лобовое столкновение с нами? Это неизбежно чревато катастрофическими последствиями для тех, кто покусится таким образом на нашу безопасность. Либо всё же возобладает здравый смысл и возникнет понимание того, что нужно «снижать температуру».
Вопрос: Срок действия #СНВ-III официально истёк в начале 2026 года. В какой юридической и фактической реальности в сфере контроля над вооружениями мы сейчас находимся? Существуют ли между Москвой и Вашингтоном хотя бы негласные «джентльменские соглашения» по взаимному сдерживанию?
С.А.Рябков: Cуществуют вполне гласные договоренности в сфере обеспечения элементов стратегической стабильности, касающиеся пусков баллистических ракет, масштабных стратегических учений. Некоторые другие элементы прежней архитектуры в этой сфере сохранились. Мы не собираемся их демонтировать. Считаем, что они играют существенную роль.
У нас есть формат обсуждений профильной тематики, прежде всего, связанной с доктринами. <...> Но двустороннего диалога с американцами — системного, структурированного, охватывающего весь комплекс вопросов, связанных со стратегической стабильностью так, как это было в прошлом — сейчас нет.
Вопрос: Как Москва оценивает ядерную риторику европейских стран? Станет ли Балтийский регион новой зоной постоянного ядерного противостояния?
С.А.Рябков: Мы, конечно, тщательнейшим образом фиксируем, анализируем и на этой основе делаем выводы касательно планов и намерений Парижа, как и других стран НАТО, обладающих ядерным оружием. Мы продолжаем работу по вскрытию неприемлемости с точки зрения требований ДНЯО практики «совместных ядерных миссий» НАТО.
Рассуждения о том, что НАТО — это оборонительный альянс, уже никого не могут вводить в заблуждение. <...>
