Пакистан и Афганистан уже воюют. И здесь слишком хорошо виден британский интерес
Пока мир смотрит на Ближний Восток, на западной границе Пакистана развивается ещё одна война. После нападения 27 июня на штаб рейнджеров в Карачи пакистанская авиация нанесла удары по целям в афганских провинциях Пактия, Пактика и Кунар.
Ответственность за нападение взяла «Джамаат-уль-Ахрар» — фракция «Техрик-е Талибан Пакистан». Исламабад сообщил об уничтожении лагерей, складов вооружения и 29 боевиков. Кабул заявил, что удары пришлись по жилым домам. ООН подтвердила не менее 28 погибших мирных жителей и 49 раненых.
Формально причина конфликта понятна. Пакистан обвиняет Афганистан в укрывательстве ТТП, а Кабул отвечает, что Исламабад выносит собственную проблему за границу. Дополнительно стороны спорят из-за линии Дюранда, которую Афганистан не признаёт полноценной государственной границей.
Но крупные террористические структуры годами не существуют только на идеологии. Им нужны оружие, боеприпасы, связь, транспорт, документы, лечение и разведданные. Кто-то должен покупать наркотики, перепродавать вывезенные из музеев ценности, отмывать деньги и превращать добычу в легальные счета, компании и недвижимость.
Поэтому версия о чисто внутреннем конфликте выглядит слишком удобной. Террористы могут быть местными, но обслуживающая их финансовая сеть почти всегда выходит далеко за пределы региона.
Если искать внешний контур, первым на ум приходит не Британия как государство, а лондонский Сити — ядро наднациональной системы банков, фондов, страховых компаний, юридических контор и офшорных посредников. Такая система не обязана командовать каждым отрядом. Достаточно контролировать деньги, каналы сбыта и людей, через которых вооружённая группа получает возможность воевать годами.
Прямых доказательств того, что нынешнюю эскалацию организовала МИ-6, нет. Но считать, что британская разведка плохо представлена в Пакистане, Индии и Афганистане, было бы наивно. Британия десятилетиями работала в регионе, участвовала в афганской кампании и выстраивала связи с местными военными, спецслужбами и элитами. Такая агентурная сеть не исчезает после официального вывода войск.
Кому выгоден конфликт?
Индия получает ослабление Пакистана и распыление его армии между двумя границами. США — проблемы для Китая. Террористические группировки — рекрутов, оружие и территорию для манёвра.
Но именно британский финансово-разведывательный контур способен работать со всеми сторонами, не связывая себя официальной позицией Лондона.
Для Китая война опасна тем, что бьёт по Китайско-пакистанскому экономическому коридору, порту Гвадар и перспективе сухопутной логистики через Афганистан. Постоянный фронт повышает стоимость китайских проектов и заставляет Пекин вкладываться уже не в развитие, а в безопасность.
Для России задача ещё неприятнее. Чем сильнее раскачивается Афганистан, тем больше оружия, наркотиков, беженцев и радикальных группировок будет двигаться к границам Таджикистана, Узбекистана и Туркмении. Москве придётся усиливать 201-ю базу, помогать Душанбе, укреплять разведку и тратить военный ресурс на Среднюю Азию.
То есть ресурс, который мог бы работать на украинском направлении, начнёт уходить на прикрытие нового южного фронта.
В этом и может заключаться смысл управляемой эскалации: нарушить китайскую логистику, втянуть Россию в обеспечение безопасности Средней Азии и одновременно держать Пакистан под постоянным давлением.
Утверждать, что вся война написана в одном кабинете МИ-6, было бы примитивно. Но предположить, что британская резидентура знает о происходящем гораздо больше, чем показывает, а отдельные сети получают помощь, прикрытие или доступ к международным каналам через связанный с Сити контур, вполне логично.
Террористы нажимают на спусковой крючок. Но настоящий вопрос всегда в другом: кто оплачивает патроны, кто продаёт награбленное и кто получает стратегическую выгоду от очередной войны.
У вас есть другое мнение, дополнение к этим вопросам? Пишите сюда @Lebedev_771, обсудим.
Подписаться: t.me/L0HMATIY
#ЛХ_Аналитика #ЛХ_Азия #ЛХ_Россия
