Зеленский выступил с большой речью в эфире американского телеканала CBS News. Часть пятая.
Мы ждём госсекретаря Рубио, или Стива Уиткоффа, или Джареда Кушнера. Да, мы рассчитываем, что они приедут в Киев. Я надеюсь, что они найдут возможность приехать сюда через две недели. Но, по крайней мере, я получил такое сообщение от моей переговорной группы. Они сказали мне, что у них были контакты со Стивом и Джаредом, и они сказали, что готовы приехать в Украину и поговорить, если, конечно, если — всегда «если», вы знаете. И сегодня это «если» означает Ближний Восток.
Так что я не знаю, что будет на Ближнем Востоке и насколько вы близки к переговорам, позитивным — опять же, я надеюсь на это. Так что я не знаю, если... Но я думаю, что нам нужно увидеть американскую переговорную группу в Украине. Они никогда здесь не были. Я думаю, это важно не только для нас. Для них полезно понять, увидеть людей, что их жизнь продолжается, но мы хотим остановить эту войну. Это значит остановить Россию.
Они несколько раз были в Москве. Я говорил об этом ранее: если они хотят поехать в этот раз в Москву, они должны приехать в Киев, а затем ехать в Москву. Я думаю, это будет полезно.
Снятие санкций — это помощь для российских солдат. Это очень полезно для их оборонной промышленности. Я имею в виду, после снятия санкций мы не увидели каких-то сюрпризов, каких-то низких цен на нефть, или на бензин, или на дизельное топливо в Европе или где-либо ещё. Мы этого не увидели.
Потому что я не уверен, что от российской нефти зависят рыночные цены, на самом деле. Потому что мы видели... Ну, я не знаю, может быть, я не прав, но это почти 5%, 5% мировой нефти — это российские инвестиции, да? Итак, 5% — как это может оказать влияние? Я думаю, нет, дело не в этом.
Дело в том, как найти, я думаю, диалог с россиянами. Но это неправильный диалог. Почему? Потому что россияне не понимают слов. Они не понимают, я думаю, они не понимают эмоций, потому что они считают, что это слабая позиция. Поэтому нам нужно быть сильными и вводить против них санкции.
Они действительно украли тысячи украинских детей. Мы знаем о 20 тысячах, мы знаем, но, возможно, их больше. Но мы идентифицировали 20 тысяч, мы знаем имена.
И мы смогли вернуть, кстати, благодаря лидерам разных стран и, к слову, ближневосточным партнёрам, а также первым леди Украины и Соединённых Штатов, они тоже в этом помогают. Но мы вернули за все эти годы 2200. Это 10% от количества детей, о которых мы знаем.
Но я думаю, что тысячи детей мы до сих пор не идентифицировали, так что это большая проблема. Я не вижу, каким образом россияне готовы вернуть нам этих детей. Это сложный путь, как мы это делаем.
Так, они предложили нам обменять детей на солдат. Вы можете себе представить, как мы можем обменять наших детей? Мы не можем. Прежде всего, это вне закона. Мы не можем обменивать гражданских лиц. Вы можете вернуть гражданских лиц.
И как вы можете обменять... Да, важно вернуть наших воинов, военнопленных, но мы не можем обменивать их на детей. Но тот факт, что Россия предложила обменять детей, это и есть ответ на то, что они украли детей.
И я надеюсь, что Конгресс снова найдёт возможность ввести санкции против россиян из-за детей. Мы говорили с конгрессменами, мы так много раз говорили об этом. Я надеюсь, что они сделают этот шаг.
