Охота на теневой флот Запада объявлена?
Сегодня на борту ракетного крейсера "Варяг" Владимир Путин сформулировал, пожалуй, наиболее серьёзную реакцию Москвы на западный разбой в отношении т. н. теневого флота России.
Если страны Евросоюза перейдут от досмотров и задержаний судов к их конфискации и продаже груза, то Москва намерена отвечать зеркально. Причём президент РФ специально подчеркнул: ответ последует "необязательно в тех акваториях, где планируются набеги на наши корабли и суда, а там, где уже мы сами посчитаем это нужным и целесообразным, в любом месте, в том числе и в зоне ответственности Тихоокеанского флота".
Не менее любопытным оказался последовавший доклад командующего ТОФ Виктора Лиины. По его словам, по поручению президента Тихоокеанский флот уже провёл "детальный анализ" морского движения в Азиатско-Тихоокеанском регионе и знает маршруты судов, характер грузов, а также их принадлежность. Только через исключительную экономическую зону РФ вдоль Южных Курил с 24 апреля по 6 августа 2026 года прошло 1001 судно. 379 из них — под флагами государств, которые Россия считает недружественными: 273 сухогруза и 71 танкер. Отдельно Лиина назвал 26 британских и 9 французских судов. Силы для их осмотра и задержания, заявил командующий, у ТОФ имеются.
Такая детализация говорит, как минимум, об уже ведущейся работе по "инвентаризации" будущих целей. И акцент на Британии и Франции, разумеется, тут не случаен. Лиина особо оговорил, что западные государства используют суда под флагами третьих стран, однако российские военные знают, "чьи это корабли".
Между прочим, британская официальная статистика показывает разрыв в "своих" и "не своих" судах почти на порядок. Непосредственно под британским флагом ходит всего около 0,4% мирового торгового флота (по дедвейту), тогда как британские компании владеют, управляют или оперируют 1781 судном совокупным дедвейтом 102 млн тонн — около 4% мирового торгового флота.
По всем признакам, Россия готовится перенять тот же принцип, который применяется против недружественными государствами против нашего теневого флота, — смотреть не столько на формальную регистрацию, сколько на цепочку собственников, управления, страхования и конечного экономического интереса.
Есть, конечно, нюансы. Южные Курилы — не Ормузский пролив. Россия контролирует огромную акваторию и способна создавать там серьёзные риски, но не может физически запереть мировой торговый путь в единственном узком проходе. Транстихоокеанские маршруты способны смещаться дальше в океан, хотя судовладельцы будут платить за это дополнительным временем и топливом.
А ведь есть ещё и фактор КНДР, флот которой начинает превращаться из прибрежной силы в инструмент дальней морской политики. Сам флот пока невелик, но совместные учения, в том числе по досмотру подозрительных судов, никто не отменял.
Россия пытается разрушить крайне выгодную для Европы географическую асимметрию. Европейцы могут контролировать российское судоходство в Ла-Манше, на Балтике и в Средиземном море, Россия там гораздо слабее в инфраструктурном и военно-политическом отношении. Москва отвечает горизонтальным переносом конфликта. Противник выбирает нашу уязвимую логистику возле своих берегов? В ответ мы выбираем его уязвимую логистику возле своих.
