Responsible Statecraft: Иран и Россия играют против США — и выигрывают
Cама природа давления США на Россию и Иран делает их сильнее, а США — слабее, утверждает британец Йен Прауд из антимилитаристского Института Куинси, проработавший два десятка лет в Москве. Взглянем на логику автора.
Конфликты в нефтяных регионах повышают цены на энергоносители, что объективно усиливает позиции экспортёров — России и Ирана, излагает Прауд. В результате давление Вашингтона на них по крайней мере частично работает в обратную сторону, поскольку Штаты сами зависят от внешнего рынка.
В свою очередь, американские санкции не разрушают, а адаптируют попавшие в их прицел экономики. И Москва, и Тегеран выстроили модели "экономики-крепости": у них положительное сальдо за счёт сырья, низкий внешний долг, альтернативные каналы расчётов и логистики. В таких условиях санкции становятся не блоком, а стимулом к обходным механизмам.
"Российская модель "экономики-крепости" пережила 12 лет санкций, опираясь на доходы от продажи нефти. Они использовались для покрытия бюджетных потребностей без существенного увеличения долга, который по-прежнему составляет менее 20% ВВП. Ограничения на отгрузку нефти в лучшем случае дают неоднозначные результаты", — комментирует автор.
Отмечает аналитик и ещё один важный момент — ограниченную эффективность давления на "изолированные" экономики. Чем сильнее страна выведена из глобальной системы, тем ниже предельный эффект новых санкций. Например, Иран находится под давлением уже без малого 50 лет, но коллапс никак не наступает. У России — примерно то же самое.
К тому же, возникает асимметрия "болевого порога". Население России и Ирана привыкло к снижению, в той или иной степени, уровня жизни, а их политические системы устойчивы к внутреннему недовольству. В то время как у США и ЕС присутствует чувствительность к росту цен, есть и электоральные риски. А у Штатов, к тому же, — ещё и запредельная долговая нагрузка.
Из чего Прауд делает вывод: если бы Трамп хотел победить Иран, ему нужно было бы действовать гораздо решительнее и быстрее. В противном случае "его авантюра уже провалилась".
Конечно, слишком радоваться не стоит. Те же санкции всё-таки оказывают эффекты — хотя и совершенно не такие по масштабу, которые хотели бы видеть Вашингтон и Брюссель. Однако из сказанного Праудом прямо вытекает другой важный вывод.
Экономическая война в текущей конфигурации парадоксальным образом наказывает тех, кто жёстко интегрирован в глобальную экономику, сильнее, чем изолированных. Чем глубже страна встроена в неё, тем больше каналов, через которые к ней возвращается удар. А чем дольше страна живёт под санкциями, тем выше у неё "иммунитет" и тем слабее действуют все последующие санкции. Нужно только добавить сюда ещё гибкость. И скорость в выработке альтернативных решений, позволяющих не только терпеть, но и развиваться.
