Что происходит, Максим?
Этот вопрос сегодня задали мне, наверное, сотни раз. И по тому, как в результате повело ленту, становится очевидно: противник работал не только по объектам. Он работал по людям. По их утреннему страху, по нервам, по привычному ощущению, что столица далеко от войны.
Именно поэтому удар по Москве и Подмосковью нельзя рассматривать только как военный эпизод. Да, были предприятия, топливные объекты, инфраструктура, жилые дома. Но главный расчёт был на другое: чтобы страна проснулась в шуме, панике, обрывках видео, сообщениях «у нас горит», «у нас прилетело», «что творится, люди?».
Даже оскорбительные надписи на беспилотниках — это не про войну в чистом виде. Это работа для камеры. Для пересылок. Для комментариев.
На пятый год боевых действий такие удары всё ещё возможны не потому, что «никто ничего не делает». А потому, что в современной войне не существует стеклянного купола над страной. Противник неделями прощупывает маршруты: запускает дроны малыми партиями, смотрит, где их сбивают, где есть задержка, где можно пройти ниже, где растянуть внимание. Потом собирает всё это в одну большую волну.
Пока противник пытается сделать картинку «мы достали до Москвы», на фронте продолжается работа. И налёт на столичный регион сам по себе не меняет ситуацию на линии боевого соприкосновения. Не отменяет продвижение. Не останавливает давление по украинской инфраструктуре.
За последние сутки удары по Украине тоже шли постоянно. В Сумской области били по приграничной логистике, складам, районам размещения резервов и объектам обеспечения подразделений. В Днепропетровской области — по промышленным площадкам, ремонтным мощностям, транспортной и железнодорожной инфраструктуре, районам скопления техники. В Харьковской области — по складским, промышленным и транспортным объектам. В Запорожской, Николаевской, Киевской и Черкасской областях также фиксировались удары по инфраструктуре и логистике.
Просто такая работа редко даёт красивую картинку. Она не всегда попадает в большую ленту. Десять ударов по складам, узлам снабжения, ремонтным базам и предприятиям могут принести больше, чем тысяча эмоциональных постов про «ответку». Но они выглядят скучнее. А война очень часто и есть такая: не зрелищная, а методичная.
Нам предлагают «ударить жёстче». Хорошо. Что вы хотите увидеть? Горящий Киев? Взрывы на Банковой? Кадры, которые разойдутся по сети и дадут минутку удовлетворения?
А дальше что? Военный смысл не всегда совпадает с желанием увидеть красивый взрыв. Удар ради картинки — это не стратегия. Стратегия — это ломать снабжение, производство, ремонт, связь, энергетику, склады, маршруты переброски. И это делается. Каждый день.
Я понимаю злость. Понимаю желание, чтобы ответ был таким, чтобы «все поняли». Но у этой логики есть следующий этаж. Это удары тем, что до сих пор не применялось: тяжёлая стратегическая баллистика, другие классы вооружений, а дальше — разговоры о ядерном оружии. Тотальная мобилизация, переход страны на полноценные военные рельсы, военная экономика, применение предельных средств поражения. Готовы ли мы к этому — не в комментариях, а в жизни? И главный вопрос даже не в том, что о нас скажут так называемые партнёры. Если мы начнём методично стирать с лица земли украинские города вместе с людьми, кем мы после этого станем в собственных глазах?
Это другой уровень войны. Точка невозврата. И она может обернуться последствиями куда тяжелее того, что есть сейчас. Такие решения не принимают из комментаторской ярости. Их принимают холодно, понимая цену, последствия и следующий ход противника.
Да, мы теряем людей. Простых жителей нашей страны. Непричастных. Ни в чём не виновных. Людей, которые просто жили, ехали, работали, спали у себя дома. Это горе. Это боль. Это не закроешь сухой сводкой.
Но оттого это и называется войной.
